Переговоры о слиянии горнодобывающих гигантов Rio Tinto и Glencore, которые могли привести к созданию крупнейшей в мире диверсифицированной компании сектора, завершились безрезультатно менее чем через сутки после начала активной фазы. Стороны не смогли преодолеть разногласия в вопросах структуры владения и распределения руководящих постов, что фактически означало фундаментальное расхождение в оценке стоимости активов. Rio Tinto официально подтвердила отказ от дальнейших обсуждений, мотивировав это невозможностью обеспечить достаточную выгоду для своих акционеров.
Основной конфликт интересов сосредоточился вокруг контроля над объединенным бизнесом, рыночная капитализация которого могла составить порядка 232 млрд долларов. Glencore настаивала на паритетном управлении, предлагая разделить роли председателя совета директоров и главного исполнительного директора между представителями обеих сторон. В свою очередь, руководство Rio Tinto, обладающей вдвое большей рыночной стоимостью, рассчитывало сохранить за собой оба ключевых поста, рассматривая сделку скорее как поглощение, нежели как равноправное слияние.
Для Glencore вопрос лидерства был неразрывно связан с финансовыми условиями. Компания добивалась доли в 40% в новой структуре, в то время как текущая рыночная конъюнктура предполагала распределение в пропорции 69 на 31 в пользу Rio Tinto. Позиция Glencore во многом определялась интересами ее крупнейшего акционера Ивана Глазенберга, который в течение многих лет рассматривал объединение с Rio Tinto как стратегическую цель. Glencore аргументировала свои требования тем, что текущие котировки отражают лишь временный цикл – высокие цены на железную руду, составляющую основу портфеля Rio Tinto, и локальное ослабление цен на уголь. В Glencore подчеркивали, что такой расчет недооценивает долгосрочный потенциал их медных проектов.
Сделка имела глубокий стратегический смысл для обеих сторон. Rio Tinto стремилась снизить зависимость от рынка железной руды и войти в число глобальных лидеров по производству меди, увеличив выпуск этого металла в два раза. Glencore же нуждалась в масштабе для преодоления последствий снижения собственной добычи меди, которая за последнее десятилетие упала более чем на 40%. Слияние позволило бы потенциальной группе обойти BHP Group и занять доминирующее положение на мировом рынке, объединив добычу железной руды, меди, угля и мощное трейдинговое подразделение.
Несмотря на очевидные синергетические выгоды, финансовый разрыв между предложениями сторон оказался непреодолимым. По мнению отраслевых аналитиков, сделка стала жертвой не амбиций менеджмента, а несовпадения рыночных циклов и жесткой позиции по оценке вклада каждой компании. Пока Rio Tinto не готова платить премию за контроль, а Glencore отказывается признавать оценку по текущим рыночным мультипликаторам, самое масштабное объединение в истории горнодобывающего сектора останется лишь теоретическим сценарием.
