В то время как мировые горнодобывающие гиганты сворачивают угольные проекты под давлением западных инвесторов и правительств, в тропических лесах Индонезии местные компании делают ставку на миллиардные прибыли от самого грязного ископаемого топлива. Потребление угля в мире, вопреки прогнозам, продолжает расти, создавая уникальные возможности для тех, кто готов рискнуть.
Одним из таких игроков стала сингапурская компания Geo Energy Resources Ltd., которая в 2023 году приобрела шахту «Триарьяни» на отдаленном юге Суматры. Общий объем инвестиций в проект, включая покупку и развитие инфраструктуры, оценивается в 500 миллионов долларов. Роза Пермана Путра, местный директор шахты, работает на этом месте уже десять лет, наблюдая, как нетронутые джунгли превращаются в карьер. «Уголь — это паршивая овца, — говорит он, указывая на экскаваторы, грузящие тлеющие груды угля в самосвалы. — Но это мое детище».
Стратегия Geo Energy и десятков других азиатских компаний проста: заполнить нишу, оставленную крупными игроками. Они приобретают недоразвитые или законсервированные шахты, делая ставку на то, что спрос на уголь сохранится гораздо дольше, чем предсказывают эксперты. «Крупные игроки хотят уйти. Маленькие войти не могут, потому что шахты очень большие и капиталоемкие, — отмечает соучредитель и генеральный директор Geo Energy Чарльз Антонни Мелати. — Для нас, тех, кто посередине, это возможность».
Компания планирует нарастить годовую добычу на «Триарьяни» с нынешних 3 миллионов тонн до 25 миллионов, что сделает ее одним из ведущих производителей угля в Индонезии. Однако этот амбициозный план сопряжен с огромными рисками. Судьба шахты критически зависит от Китая — главного потребителя индонезийского угля. В прошлом году добыча в Индонезии достигла исторического максимума, но в 2025 году ожидается спад из-за снижения спроса со стороны КНР, которая наращивает собственную добычу и активно развивает возобновляемые источники энергии.
Помимо рыночной волатильности, существуют и логистические трудности. Легкодоступные запасы угля в Индонезии давно исчерпаны, и теперь добыча ведется в отдаленных, гористых районах, требующих колоссальных вложений в дороги и портовую инфраструктуру. «Угольный бизнес — это бизнес логистики. Без эффективных дорог вы просто сжигаете деньги», — подчеркивает Путра. Провал проекта может привести компанию к банкротству, но в случае успеха, если мировой спрос сохранится на фоне сокращения предложения, инвесторов ждут огромные прибыли.
Противоречие очевидно: вкладывать миллионы в источник энергии, от которого мир пытается отказаться, — рискованная затея. Однако именно недостаточное инвестирование в новые проекты может спровоцировать дефицит предложения и резкий скачок цен в будущем. Аналитики уже пересматривают свои прогнозы. McKinsey & Company теперь ожидает роста спроса на 1% в течение следующего десятилетия, а Wood Mackenzie допускает, что потребление будет расти до 2030 года.
Для Индонезии угольная промышленность остается ключевым сектором экономики, обеспечивая около 2,4% ВВП. Прагматичный подход правительства «есть уголь — будем его использовать» и растущие внутренние потребности в энергии делают страну привлекательной для инвесторов. Несмотря на международные климатические соглашения, власти повысили целевой показатель добычи на текущий год. «Давайте не будем жертвовать самым дешевым источником энергии в погоне за мечтой, — говорит Путра. — Нашим людям нужно сначала обеспечить жизнь».
